Журналист для Брежнева или смертельные игры - Страница 40


К оглавлению

40

Рукопись журналиста Белкина
Глава седьмая. (Без заглавия, недописана)

Назавтра я вылетел в Москву. Саша и Лена поехали поездом (так приказал Генерал), чтобы избежать досмотра вещей, который ввели теперь на всех аэровокзалах.

Передавая Саше чемоданчик с деньгами, Генерал поехал с ним на вокзал, купил ему и Лине билеты на поезд номер 5 «Баку – Москва», купированный вагон, и распорядился чемоданчик с деньгами уложить в другой чемодан, побольше, с Сашкиными вещами, и держать этот чемоданчик под нижней полкой, и с полки этой не вставать всю дорогу. По приезде в Москву прямо с вокзала ехать в гостиницу «Турист», что за ВДНХ, в пятый корпус, там, вложив в каждый паспорт по 25 рублей, получить два одноместных номера (получить один номер на двоих, не имея в паспорте штампа о браке, у нас невозможно ни за какие деньги!). И после этого сидеть в номере, ждать звонка. Только в крайнем случае, если не будет номера в гостинице или еще что – в этот же день, в шесть вечера, подъехать на такси к кассам цирка, что у Центрального Колхозного рынка.

Мне это все не нравилось, я вообще устал от этой командировки: сначала вершины Памира, самолеты с угольной пылью, ледники, гляциологи, маки и эдельвейсы, а затем с небесных высот – в бакинское КПЗ, мордобой в милиции, подводная охота, мимолетная шестнадцатилетняя нимфа, четыре дня беспрерывного секса, и снова – наркоманы, трамвайные кражи, драка на Песчаной Косе, пуля в двух сантиметрах от виска. Не слишком ли много для каких-нибудь двадцати дней командировки? И еще за это же время передать в редакцию два очерка и вести этот дневник-повесть!

Ладно, я отвлекся. На следующий день после драки на Песчаной Косе и ночного разговора с Сашкой Шахом я вылетел в Москву. Даже не зашел к бабушке на родную Бондарную улицу, а ведь специально из Ташкента летел в Баку только только для того, чтобы пожить у нее, отдохнуть. Отдохнул, называется!..

В Москве с аэродрома – в редакцию. В приемной главного редактора за своим столом сидела секретарша Женечка. Женечке было под сорок. Как все секретарши, она любила комплименты и мелкие или крупные подарки. Я вытащил из кармана шариковую авторучку в прозрачном розовом корпусе с плавающим внутри лебедем – производство бакинского ширпотреба, верх художественного вкуса.

– Женечка, это как раз к вашим перламутровым ногтям, делают только в Баку.

– Спасибо! – Женечка взяла ручку и поманила меня поближе. – Поди сюда.

Я обошел стол, подошел к Женечке почти вплотную. Сверху, через строго-скромный мысик выреза ее официального серого платья угадывались, как сказал Жерар Филипп в фильме «Фанфан-Тюльпан», «два холма и между ними лощина». Что-что, а грудь у Женечки была действительно секретарская. Она перехватила мой взгляд, сказала укоризненно:

– Андрюша!

– Потрясающе! – нагло сказал я. – С таким бюстом и на свободе – потрясающе!

– Ты совершенно сдурел на своем Кавказе. Слушай, только между нами, я вчера пробежала твой очерк про наркоманов – неужели это все правда? Это же ужас!

Ага! Значит, очерк уже у Главного.

– И ты правда курил там с ними наркотики? А? Расскажи! – теребила меня Женечка. – Это приятно? Ты привез хоть попробовать?

– Женя! – теперь я перешел на укоризненный тон. – Что за наклонности?! Попроси наших загранкоров – тебе из Нью-Йорка вышлют ЛСД.

– Ладно! – отмахнулась она. – А продолжение будет?

Ну, если секретарша Главного просит продолжение очерка – можно идти спать спокойно. Я кивнул на обитую кожей дверь Главного:

– У себя?

– Нет. В ЦК с твоим очерком. Только я тебе ничего не говорила.

– В ЦК – где? На Хмельницкого или на Старой площади? – я имел в виду, поехал ли он в ЦК ВЛКСМ или сразу в ЦК КПСС, к своим покровителям Замятину и Суслову, занимающимся нашей идеологией вообще.

– На Хмельницкого, – сказала Женя. – Ты знаешь, что ты уже окончательно утвержден в пресс-группу Брежнева? От «Правды» три человека, от нас ты и Агарышев из иностранного отдела. Двенадцатого инструктаж у Замятина и Суслова, 14-го обед у Брежнева, а 15-го отлет. – И схватилась за трубку зазвонившего телефона: – Редакция…

Я чмокнул ее куда-то выше уха и, размахивая оттиском своей статьи, пошел к себе. Все было замечательно. Очерк о гляциологах, 370 строк, шел на завтра, материал о наркоманах уже вентилировался в ЦК комсомола, а 15-го я лечу в Вену на встречу Брежнева с Картером! Нет, мы им еще покажем кузькину мать, этим бакинским милиционерам! Завтра я еще поеду на вокзал, встречу Сашку Шаха и уговорю его дать интервью газете. А после этого можно и в Вену лететь…

Тот же вечер, 23 часа 50 минут

На этом рукопись Белкина обрывалась. Я отложил последнюю страницу и задумался. Кое-что прояснялось, а кое-что запутывалось. «Генерал», он же Гридасов, дал Сашке Шаху (он же Юрий Рыбаков) чемодан с деньгами для обмена в Москве на рюкзак с опиумом или другим наркотиком.

Но по каким-то причинам этот же Генерал оказался в Москве раньше Шаха и был на Курском вокзале в момент приезда в Москву Шаха и Лины. Не исключено, что передача наркотиков должна была произойти прямо на вокзале вместо гостиницы «Турист» или цирка на Цветном бульваре. Но на вокзале оказался непредусмотрительный Белкин. Этого Белкина Генерал уже видел на бакинском аэродроме и знал, кто он и что. Белкин мешал им, путал игру и вообще – опасен. Вот они и взяли их обоих. Ну, хорошо, допустим – я более-менее выстроил логическую картину похищения – что мне это дает? Где найти Белкина? Кто остальные трое? Этот Генерал уже шесть лет в бегах – он и еще шесть лет может пробегать, как его искать? Нужно искать остальных участников похищения, но как? где их приметы? Нужна Айна Силиня – черт побери, в этой круговерти я забыл дать телеграмму в рижскую милицию, чтобы ее срочно прислали снова в Москву…

40